Ветер над островами - Страница 115

115

Всадников оказалось четверо — все из христиан, в шляпах, на крепких здоровых конях. Скачут уверенно, дружной кучей, не сильно и по сторонам поглядывая. Передний мне вроде знакомым показался, но не уверен — разглядеть не пытался, больше его на прицеле держал. Сам стрелять не стал, ну и двое моих товарищей тоже не выстрелили, пропустили. Едва спины показались, как я скомандовал:

— За мной!

Выскочили на дорогу, оглядываясь, увидели, как крупы коней и спины конников исчезают за следующим поворотом извилистой дороги, да и припустили трусцой следом. До заставы метров пятьсот всего, радио у нас нет, так что все на дальности подачи сигнала свистком и выстрелом. Свисток мне, кстати, Петр Байкин выдал — блестящий такой, стальной, на стальной же цепочке. Свистнешь — аж уши закладывает.

Конников остановили. Застава выстроилась в шеренгу, наставив на них стволы винтовок и карабинов, и им явно уже предложили спешиться, потому что все четверо слезали с седел, при этом явно стараясь не делать резких движений. Поводья коней у них приняли, сразу отвели за шеренгу, потом один из ополченцев, мой тезка Алексий, гарпунщик с китобойного шлюпа «Хищник», ловко собрал у спешенных всадников оружие — револьверы и «винчестеры».

На звук наших шагов один обернулся — и мы немедленно друг друга узнали.

— Какая встреча, — ухмыльнулся он мне, малость глумливо.

— Действительно, свела судьба, — притворно вежливо поклонился я Фоме — тому самому, что пытался обыграть в карты нашего пьяного шкипера Игнатия.

Оглянулись на меня и остальные.

— Здравствуй, Павел, рад встрече, — так же неискренне ухмыльнулся я своему бывшему противнику в драке.

— Не так свиделись, — вроде как с неким сожалением протянул тот.

— Да нет, как раз нормально, — ответил я.

— Знаком с ними? — обратился ко мне Байкин, с недоверием поглядывая на задержанных.

— Немного, — кивнул я. — Назвать «добрыми людьми» язык не повернется. И давайте разведите их в стороны, чтобы между собой не болтали! — Вспомнилось, что мне про них кабатчик рассказывал в Новой Фактории. А того, что они как раз оказались на этой не самой проезжей дороге, тоже не следует со счетов сбрасывать. Ребята эти — бандиты, а бандитам в месте проведения операции, да еще и скрытной, делать точно нечего, надо меры принимать.

Вроде как раскомандовался, но никто не удивился. Взводный Петр приказ мой подтвердил, после чего сказал одному бойцу:

— Вот как… Марьян, бери двух лошадей — и давай за братом Иоанном. Пусть он разбирается.

Я про себя отметил, что брат Иоанн, получается, здесь вообще за настоящего особиста, если такие вопросы сразу к нему перекидывают.

Задержанных усадили на обочину дороги, поодаль друг от друга, обыскав уже внимательней и изъяв еще три ножа, маленький револьвер и двуствольный «дерринджер» весьма богатого вида. Вид у Фомы и его дружков был злой, но брыкаться они не рискнули — понимали, что здесь обстоятельства непростые, это не в кабаке в центре города понты бросать.

Брат Иоанн прискакал вместе с одним из объездчиков из Новой Фактории — тем самым «Цыганом», что тогда, на площади, за палача выступал. Я перехватил взгляд Фомы на него и понял, что сейчас бандит явно испугался. Чего именно, интересно? Вообще репутации объездчика или чего-то конкретного?

Спешившись и отдав поводья, брат Иоанн подошел к Фоме, сел перед ним на корточки. «Цыган» стоял рядом, заложив большие пальцы рук за патронташ и равнодушно поглядывая на Фому. «Особист» обернулся к нему, спросил, глядя снизу вверх:

— Знаешь его?

— А кто его не знает! — спокойно ответил «Цыган». — Злодей — он и есть злодей. Не попался пока на горячем, верно, но все равно знаем про него много.

— Не попался — не злодей, — возразил Фома.

— Не так, — покачал головой брат Иоанн, обернувшись к нему. — Это мы тебя на каторгу заслать не можем, пока ты не попался, это верно. А вот по так называемым «агентурным данным» можем к тебе иные меры применить. Задержать, например, до выяснения. Или въезд в город закрыть, даже навсегда. Так что ты особо не гордись ловкостью своей.

— Это верно, данных по нему много, — подтвердил «Цыган».

— То, что ты не в тюрьме, — это не твоя заслуга, а наша недоработка, — вдруг неожиданно для себя самого я выдал банальнейшую из прокурорских сентенций моего времени.

Брат Иоанн глянул на меня с удивлением, а «Цыган» вдруг захохотал, звонко ударив кулаком по ладони другой руки.

— А что, верно сказал, — заявил он Фоме. — Пока недоработка, а как доработаем, так я тебе, Фома, клеймо-то на морде поставлю. И поедешь ты уголек добывать. И тогда на харю твою чумазую девки негрские любоваться уже не станут.

— Твоими бы устами… — не закончив фразы, ответил Фома, явно не слишком впечатлившись речью объездчика.

— Моими устами иногда и приговоры читаются, — мрачно сказал «Цыган», и Фома впервые отвел глаза.

Брат Иоанн начал быстрый, но толковый допрос задержанных, засыпая их вопросами и записывая ответы. Время от времени он переходил от одного к другому, что-то уточнял, иногда удивленно вскидывал брови — была у него такая привычка, — потом возвращался к предыдущему задержанному. Подтянулась колонна, прошла мимо, выбросив вперед новую заставу. А наш десяток во главе с Байкиным так и оставался с задержанными. «Особист» явно что-то зацепил в разговорах с ними и теперь всеми силами пытался это раскрутить. Петр выдвинул в стороны охранение, чтобы нас врасплох никто не застал, — на этом вся активная деятельность закончилась.

115